Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение)




Скачать 237.41 Kb.
НазваниеСостав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение)
Дата публикации13.11.2013
Размер237.41 Kb.
ТипДокументы
urist-edu.ru > Военное дело > Документы
Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 УК РФ, продолжение)

О.К. Зателепин, подполковник юстиции, кандидат юридических наук, начальник кафедры уголовного права Военного университета
Субъективная сторона преступления представляет собой значимую для уголовного права психическую деятельность лица, непосредственно обусловившую и сопровождающую совершение преступления. Под психикой понимается «форма активного отображения субъектом объективной реальности, возникающая в процессе взаимодействия высокоорганизованных живых существ с внешним миром и осуществляющая в их поведении (деятельности) регулятивную функцию»2, включающая понимание, интеллектуальные, побудительные и волевые моменты. В психической деятельности субъекта преступления интеллектуальные, волевые и эмоциональные моменты выступают в единстве и взаимообусловленности3.

Субъективную сторону состава преступлений против военной служ­бы образует вина, обязательными признаками некоторых составов воинских преступлений являются цель и мотив4.

Вина — это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и наступившим последствиям. В преступлениях против военной службы вина отражает воинский характер деяния и его последствия. В частности, виновный сознает или должен сознавать, что, являясь субъектом воинского преступления, совершает деяние, нарушающее порядок прохождения военной службы, что он причиняет вред военной безопасности государства либо создает угрозу его причинения5. В соответствии с ч. 1 ст. 24 УК РФ вина может быть в форме умысла или неосторожности.

Преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом. При этом преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично (ст. 25 УК РФ).

Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий. Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ст. 26 УК РФ).

Практика применения УК РФ 1996 г. выявила за пять лет значительное количество различных недостатков, в том числе относящихся и к законодательной технике. Существенную угрозу для юридической безопасности человека представляют дефекты уголовно-правовых норм о формах вины. Юридическое значение форм вины весьма разнообразно. Наличие «изъянов» в соответствующих нормах Общей и Особенной частей УК РФ, неоднозначность их толкования в литературе способны привести к необоснованному осуждению, непривлечению к ответственности лиц, совершивших преступление, и т. п. Не случайно Верховный Суд Российской Федерации в постановлениях Пленума и определениях по уголовным делам требует самым тщательным образом учитывать все признаки субъективной стороны. Это тем более необходимо, что, по данным выборочных исследований, отмена или изменение более 30% приговоров судов были вызваны ошибками, связанными с не установлением или неточным установлением признаков субъективной стороны, в том числе и форм вины.

Определение формы вины в преступлениях против военной службы во многих случаях является не простой задачей и должно осуществляться с соблюдением ряда правил, как установленных в самом уголовном законе, так и выработанных теорией военно-уголовного законодательства и практикой его применения.

1. Если в статьях гл. 33 УК РФ имеется прямое указание только на одну форму вины в данном составе преступления против военной службы (умысел или неосторожность), то другая форма вины в этих случаях исключается.

В практической деятельности органов военной юстиции не вызывает трудностей определение формы вины, когда она имеет четкое выражение в статьях гл. 33 УК РФ. Так, непосредственно говорится об умышленной форме вины в ч. 1 ст. 346 УК РФ (умышленное уничтожение или повреждение оружия, боеприпасов или предметов военной техники). О неосторожных преступлениях речь идет в ст. 347 УК РФ (уничтожение или повреждение военного имущества по неосторожности), ст. 348 УК РФ (утрата военного имущества), ст. 349 УК РФ (нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих), ст. 350 УК РФ (нарушение правил вождения или эксплуатации машин), ст. 351 УК РФ (нарушение правил полетов или подготовки к ним), ст. 352 УК РФ (нарушение правил кораблевождения).

Военным судом гарнизона прапорщик Ш. признан виновным в том, что при заступлении в суточный наряд нарушил правила обращения с оружием, выданным для несения службы, в результате чего по неосторожности произвел выстрел из пистолета ПМ, которым был причинен тяжкий вред здоровью сослуживца С. Данные действия прапорщика Ш., с учетом формы вины, суд обоснованно квалифицировал по ч. 1 ст. 349 УК РФ6.

2. В тех случаях, когда в статьях гл. 33 УК РФ не указывается непосредственно на форму вины, она может быть установлена через описание в законе иных признаков состава воинского преступления.

В частности, применительно к некоторым составам воинских преступлений, в которых признаки вины непосредственно не обозначены, умышленный ее характер усматривается из описания объективных и субъективных признаков состава преступления. Например, ч. 1 ст. 333 УК РФ (сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы), ст. 336 УК РФ (оскорбление военнослужащего), ст. 337 УК РФ (самовольное оставление части или места службы), ст. 338 УК РФ (дезертирство), ст. 339 УК РФ (уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами). Так, основной состав сопротивления начальнику или принуждения его к нарушению обязанностей военной службы возможен только с умышленной формой вины, исходя как из характера самих действий при сопротивлении и принуждении, так и самого факта применения насилия. В составе дезертирства имеется указание на цель уклонения от прохождения военной службы, что само по себе уже предопределяет умышленный характер данного преступления, в том числе и такой формы дезертирства, как неявка в срок на службу.

3. В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ (в редакции 1998 г.) если законодатель не конкретизирует в статье главы 33 УК РФ форму вины, то воинское преступление в принципе может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности.

В статьях гл. 33 УК РФ, где не обозначена форма вины, а используемая терминология допускает как умысел, так и неосторожность, возможны обе формы вины. Например, ст. 337 УК РФ (неявка в срок без уважительных причин на службу), ч. 1 и 2 ст. 343 УК РФ (нарушение правил несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности), ст. 344 УК РФ (нарушение уставных правил несения внутренней службы и патрулирования в гарнизоне).

Определенную сложность представляет установление форм вины в тех статьях гл. 33 УК РФ, где в отношении основных и квалифицированных составов преступлений против военной службы отсутствует указание на форму вины, а в привилегированных составах обозначена неосторожная форма вины. Так, в чч. 1 и 2 ст. ст. 332, 340—342 УК РФ законодатель непосредственно не указывает на форму вины в этих составах и вообще никаким образом не обрисовывает субъективную сторону преступления. В ч. 3 этих статей, при отсутствии прямого указания на вину, говорится о небрежном или недобросовестном отношении к службе (правилам несения тех или иных видов военной службы).

В литературе субъективная сторона данных преступлений раскрывается по-разному. В частности, одни авторы указывают на то, что само нарушение правил, предусмотренных чч. 1 и 2 ст.ст. 340—342 УК РФ, совершается умышленно, а отношение к последствиям характеризуется в большинстве случаев неосторожностью. Деяние же, предусмотренное в ч. 3 ст.ст. 340—342 УК РФ, может быть совершено только по неосторожности. Подобное толкование, на наш взгляд, не позволяет установить окончательную форму вины в этих преступлениях.

Некоторые авторы полагают, что одни преступления совершаются умышленно (чч. 1 и 2 ст.ст. 340—343 УК РФ), другие — неосторожно (ч. 3 ст. ст. 340—342 УК РФ), но при этом отношение к последствиям допущенных нарушений может быть неосторожным или с косвенным умыслом. В данном случае не совсем понятно, как преступление в целом может считаться совершенным умышленно, если отношение к последствиям может быть неосторожным. При этом авторы ничего не говорят о возможном применении в этих ситуациях ст. 27 УК РФ, т. е. о признании подобных преступлений как совершенных с двумя формами вины.

Представляется, что изложенные мнения, с одной стороны, не в полной мере соответствуют основным положениям учения о вине в уголовном праве, а с другой — затрудняют уяснение правоприменителями смысла закона. Сложившееся в военно-уголовной науке положение дел по рассматриваемой проблеме можно объяснить наличием ряда обстоятельств. К их числу следует отнести следующие:

1) нечеткое определение в ч. 2 ст. 24 УК РФ правила об установлении форм вины в статьях (частях статей), в которых отсутствуют соответствующие указания. Попутно необходимо заметить, что таких статей в Особенной части УК РФ достаточно много;

2) опосредованное раскрытие в ряде статей форм вины с помощью слов, буквальное толкование которых не позволяет с достаточной ясностью установить, какую разновидность психического отношения имел в виду законодатель в данном составе преступления;

3) неудачная формулировка ст. 27 УК РФ, которая не позволяет однозначно утверждать о невозможности применения данной нормы к основным составам, а также об обязательности указания на неосторожность в отношении последствий, которые влекут по закону более строгое наказание.

4) конструирование многих статей, особенно в которых предусматривается ответственность за нарушение тех или иных специальных правил поведения, таким образом, что психическое отношение к одним последствиям не определяется, а к другим — выражается в форме неосторожности9.

С учетом сформулированного правила установления формы вины можно утверждать, что поскольку законодатель в ч. 1 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ не говорит о форме вины, то по смыслу ч. 2 ст. 24 УК РФ (в новой редакции) вина может быть как умышленной, так и неосторожной. Согласно старой редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ вина в этих частях была только умышленной. При этом за рамками уголовной ответственности оставались неисполнение приказа и нарушения правил несения специальных служб при неосторожном отношении к последствиям основных составов, что вряд ли было обоснованным.

В ч. 2 ст. ст. 332, 340—342 УК РФ форма вины также законодателем специально не указывается. Это обстоятельство позволяет считать, что и в этих частях вина в принципе может быть любой. Однако здесь возникают определенные трудности, связанные с тем, что в ч. 3 указанных статей речь идет о неисполнении приказа «вследствие небрежного или недобросовестного отношения к службе» и нарушениях правил несения специальных служб «вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения», т. е. о неосторожных преступлениях. При этом, по мнению ряда авторов, неосторожность в данном случае имеет вид исключительно небрежности10 . Поскольку последствия в ч.ч. 2 и 3 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ совпадают, то можно прийти к выводу, что в ч. 2 этих статей наряду с умыслом возможна и неосторожность в виде легкомыслия. Таким образом, получается, что законодатель дифференцировал ответственность не только по форме вины, но и по ее разновидностям применительно к неосторожности. Представляется, что с таким подходом к установлению форм и видов вины полностью согласиться нельзя.

Во-первых, конструктивная особенность вины заключается в том, что последняя прямо не называется, а обрисована как «небрежное или недобросовестное» отношение к службе или правилам несения военной службы. Следует заметить, что подобный подход к определению неосторожной формы вины через психическое отношение к «правилам», т. е., по существу, к правовым нормам, а не к последствиям, встречается в УК РФ только в рассматриваемых статьях (являясь своеобразной «новеллой»). Если заменить слова «небрежное или недобросовестное отношение к правилам» на «неосторожность», что в принципе будет соответствовать буквальному толкованию, то получится, что, например, в ч. 3 ст.ст. 340—342 УК РФ ответственность установлена за нарушение правил несения специальных служб по неосторожности, повлекшее тяжкое последствие. Однако такое описание неосторожной формы вины противоречит ее психологическому содержанию в ст. 26 УК РФ. В ней неосторожность определяется через отношение к последствиям, а не к деянию (в нашем случае — к нарушению правил). Кроме того, весьма затруднительно установить содержание понятия «нарушение правил по неосторожности». Из смысла ст. 26 УК РФ вытекает, что не действия или бездействие (нарушение правил) совершаются по неосторожности, а преступление в целом, что, безусловно, не одно и то же. Анализ других статей Особенной части УК РФ, в которых речь идет о нарушении тех или иных правил, показывает, что установление в них ответственности за неосторожные преступления осуществляется через описание соответствующего отношения к последствиям (например, ст. ст. 215, 216, 217 и др.). Изложенное, на наш взгляд, свидетельствует о неудачном законодательном описании неосторожной формы вины в ч. 3 ст. 340—342 УК РФ ввиду несоответствия последней психологическим параметрам, указанным в ст. 26 УК РФ. В связи с этим представляется необходимым отказаться от подобных конструкций неосторожности в УК РФ.

Во-вторых, этимологический анализ слов «небрежность» и «недобросовестность» показывает, что они совпадают по содержанию (во всех словарях одно определяется через другое) и означают невнимательность, нерадивость, нечестность, выполнение обязанностей (работы) без необходимой тщательности и усердия. Поэтому не совсем понятно, почему законодатель их употребляет вместе, да еще соединяет разделительным союзом «или». Но если отбросить грамматическую казуистику и обратиться к их толкованию в других статьях, в частности в ч. 1 ст. 293 УК РФ, то мы придем к выводу, что в литературе никто не пытается их «развести», раскрыть содержание каждого слова в отдельности, а ограничиваются лишь общей характеристикой. Последняя сводится к возможности «осознанного» либо «неосознанного» нарушения возложенных на лиц обязанностей. В связи с этим вряд ли следует согласиться с мнением о том, что в ч. 3 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ речь идет только о «неосознанном» нарушении правил, обязанностей. Буквальный смысл выражения «небрежное или недобросовестное отношение к службе (правилам несения специальных видов военной службы)» через призму психологического содержания означает, что законодатель говорит об «осознанном» или «неосознанном» отношении лишь к нарушению самих правил, т. е. обязанностей, при этом он фактически не определяет психического отношения к последствиям. Такой вывод ставит под сомнение утверждения даже тех авторов, которые говорят только о неосторожной (в любом виде) вине в данных составах. Выше уже говорилось, что при определении неосторожной формы вины решающим фактором является психическое отношение не к нарушениям правил (обязанностей), а к последствиям. А в нашем случае мы имеем описание психического отношения только к правилам. Это, в свою очередь, позволяет утверждать о том, что форма вины в ч. 3 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ, по существу, не определена, что означает с учетом положений ч. 2 ст. 24 УК РФ возможность двух ее форм в данном составе.

Как видно, буквальное (грамматическое) толкование чч. 2 и 3 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ приводит нас к выводу, парадоксальному по своей сути, — в обеих частях возможны обе формы вины, но при этом санкции у них разные, хотя последствия одинаковые. Логическое и систематическое толкование ч. 3 этих статей (при всей неудачности конструкции вины) свидетельствует о том, что законодатель в них предусмотрел ответственность за неосторожные преступления, причем совершенные как по легкомыслию, так и по небрежности.

С учетом сказанного в ч. 2 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ речь идет только об умышленной форме вины, а в ч. 3 ст.ст. 332, 340—342 УК РФ — исключительно о неосторожной форме вины. Предложенное решение соответствует ч. 2 ст. 24 УК РФ, с одной стороны, с другой — учитывает конструктивные особенности рассматриваемых статей11 .

4. Из смысла ст. 27 УК РФ вытекает, что две формы вины могут существовать только в квалифицированных составах воинских преступлений. При этом, во-первых, неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям, во-вторых, не требуется специального указания в статьях гл. 33 УК РФ на неосторожность в отношении тяжких последствий, определяющим в этих случаях будет сам факт такого отношения.

В отдельных воинских преступлениях окончательное установление формы вины требует учета положений ст. 27 УК РФ (ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины). Так, квалифицированные составы сопротивления начальнику или принуждения его к нарушению обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 333 УК РФ), насильственных действий в отношении начальника (ч. 2 ст. 334 УК РФ), нарушения уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (чч. 2 и 3 ст. 335 УК РФ), умышленного уничтожения или повреждения военного имущества (ч. 2 ст. 346 УК РФ) допускают умысел или неосторожность по отношению к соответствующим квалифицирующим обстоятельствам. При этом основные составы названных преступлений возможны только с умышленной формой вины: в одних случаях — ввиду специального указания закона (ч. 1 ст. 346 УК РФ), в других — исходя из характера самого деяния. При условии умышленного отношения в этих преступлениях к отягчающим обстоятельствам все деяние в соответствии со ст. 25 УК РФ будет совершено умышленно. В случаях неосторожного отношения к отягчающим признакам преступление согласно ст. 27 УК РФ будет совершено с двумя формами вины, но при этом в целом такое преступление следует признать совершенным умышленно. Такого подхода придерживается и судебная практика.

В Обзоре судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими, подготовленном Военной коллегией Верховного Суда Российской Федерации, правильно указывается, что, например, средней тяжести и тяжкий вред здоровью при сопротивлении, насильственных действиях в отношении начальника и нарушении уставных правил взаимоотношений может быть причинен как умышленно, так и по неосторожности12 .

Так, правильно были квалифицированы военным судом гарнизона по п. «д» ч. 2 ст. 335 УК РФ действия ефрейтора К., который за отказ принести ему сигарету нанес военнослужащему более позднего срока призыва рядовому П. несколько ударов табуретом по голове, причинив закрытую черепно-мозговую травму, относящуюся к вреду здоровья средней тяжести13.

В данном примере виновный умышленно причинил вред здоровью средней тяжести и все преступление в целом совершено с умышленной формой вины.

По другому уголовному делу рядовой К., будучи недоволен служебной деятельностью рядового Г., нанес ему удар ногой по ягодицам, от которого потерпевший упал и ударился головой о деревянный короб. В результате этого удара здоровью Г. был причинен тяжкий вред в виде закрытой тупой травмы шейного отдела позвоночника. Правильно установив, что возможность наступления такого последствия К. не предвидел, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть (неосторожная форма вины в виде небрежности), военный суд обоснованно квалифицировал содеянное виновным по ч. 3 ст. 335 УК РФ14.

В приведенном примере виновный, нарушая уставные правила взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности и применяя насилие (удар ногой по ягодицам), действовал умышленно, но отношение к последствиям данных действий (тяжкий вред здоровью в виде закрытой тупой травмы шейного отдела позвоночника) можно квалифицировать в форме неосторожности. В этом случае налицо преступление с двумя формами вины. В результате нарушения уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, сопряженного с насилием (умышленное преступление), причиняются по неосторожности тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание. В целом такое преступление согласно ст. 27 УК РФ признается совершенным умышленно15.

Ряд авторов утверждают, что, например, преступления, предусмотренные чч. 1 и 2 ст. 332, 340—342 УК РФ, совершаются умышленно, допуская при этом «неосторожное отношение к последствиям»16. Подобное толкование могло бы иметь место, если совершение указанных деяний возможно было бы с двумя формами вины. Однако конструкция этих статей не позволяет применить к ним правила ст. 27 УК РФ, поскольку основные составы не могут вообще совершаться с двумя формами вины, а в ч. 2 ст.ст. 332, 340—343 УК РФ само неисполнение приказа или нарушение правил, без тяжких последствий, преступления не образует.

5. Психическое отношение лица к отдельным объективным признакам состава (например, к нарушению правил) нельзя называть «умыслом» или «неосторожностью», поскольку закон употребляет эти понятия лишь для обобщенной характеристики деяния в целом. Нарушение тех или иных правил может быть «осознанным» или «неосознанным», но решающее значение в окончательном установлении формы вины будет иметь отношение лица к общественно опасным последствиям.

В литературе отмечается, что понятия умысла и неосторожности используются в российском уголовном праве и юридической науке в двух смыслах: 1) как форма вины в отношении преступления в целом и 2) как отношение к действиям (бездействию) и их последствиям в отдельности. При этом считается, что первое понимание основано на нормах ст. ст. 25 и 26 УК РФ, определяющих понятие умысла и неосторожности, второе — на положении ч. 2 ст. 24 УК РФ17. На наш взгляд, с таким «расширительным» подходом согласиться нельзя. В.Н. Кудрявцев правильно указывает, что «психическое отношение лица к отдельным объективным признакам состава не следует называть «умыслом» или «неосторожностью», поскольку закон употребляет эти понятия лишь для обобщенной характеристики деяния в целом»18 . Однако в судебной практике не всегда данное положение учитывается.

В частности, Военная коллегия Верховного Суда РФ ориентирует судей на то, что при рассмотрении дел о воинских насильственных преступлениях (ст.ст. 333—335 УК РФ) следует иметь в виду, что «хотя конечной целью виновного является расправа над потерпевшим, для достижения этой цели он вынужден умышленно нарушать воинский правопорядок (причем с прямым умыслом, поскольку лицо сознает неизбежность такого нарушения и желает этого). Таким образом, с субъективной стороны указанные преступления, за исключением неисполнения приказа, совершаются только с прямым умыслом на нарушение порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений»19 . Представляется, что такие рекомендации не соответствуют закону.

Конструкция объективной стороны составов воинских насильственных преступлений имеет ряд особенностей, которые следует учитывать при установлении вины. Так, в нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности основным деянием является «нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности». Это объясняется тем, что в ст. 335 УК РФ речь идет о нарушении, связанном или сопряженном с иными действиями — унижением чести и достоинства, издевательством, насилием. Указанные действия в данном составе выступают не конечной целью, а средствами совершения рассматриваемого преступления. В этой связи нельзя согласиться с теми авторами, которые утверждают, что «под нарушением уставных правил взаимоотношений понимают­ся различные виды насилия одних военнослужащих над другими, унижение их чести и достоинства, издевательство над ними»20 . Такое толкование было бы правильным применительно к ст. 244 УК РСФСР 1960 г., в которой речь шла о нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, выразившемся в нанесении побоев или ином насилии. Объективная сторона в ст. 335 УК РФ сконструирована иначе. Грамматическое толкование слов «связанное» и «сопряженное» свидетельствует о том, что унижение чести и достоинства, издевательство, и насилие совершаются в процессе нарушения соответствующих правил взаимоотношений военнослужащих. Таким образом, нарушение порядка уставных правил воинских взаимоотношений» является только частью объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 335 УК РФ. В этой связи представляется некорректным говорить об «умышленном нарушении воинского правопорядка». На наш взгляд, уставные правила взаимоотношений между военнослужащими нарушаются осознанно, а все преступление, предусмотренное в ч. 1 ст. 335 УК РФ, совершается с умышленной формой вины.

В некоторых составах преступлений против военной службы в качестве обязательных признаков выделяются мотив и цель. В уголовном праве под мотивом понимают обусловленные определенными потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось при его совершении. Цель преступления — это мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления.

Особенностями данных признаков субъективной стороны в воинских преступлениях является различный способ их отражения в законе. В одних статьях они непосредственно указаны, например ст.ст. 334, 336, 338, 339 УК РФ. Так, в ст. 334 УК РФ мотив отражен с помощью обобщающего понятия «в связи с исполнением обязанностей военной службы». Понятие «в связи» — многогранно, оно обобщает различные по конкретным проявлениям побуждения: месть за служебную деятельность начальника, ненависть, стремление избежать каких-либо неблагоприятных последствий, недовольство служебной деятельностью, несогласие и т. п. Единственное основание отнесения этих побуждений к мотиву «в связи» определяется их происхождением и осознанием виновным того, что его деяние обусловлено таким социальным фактором, как исполнение потерпевшим конкретных обязанностей по военной службе. При этом, как правильно замечает А.А. Толкаченко, по смыслу действующего законодательства, мотив «в связи» не может рассматриваться как составная часть мотива мести. Наоборот, месть должна рассматриваться как составная часть более общего понятия — мотива «в связи»21 .

Примером правильной квалификации насильственных действий, совершенных по мотиву недовольства служебной деятельностью начальника (то есть связанных с исполнением последним обязанностей военной службы), может служить уголовное дело в отношении рядового Д. Будучи недоволен тем, как младший сержант А. исполняет обязанности старшины батальона, Д. завел его в умывальную комнату казармы, где нанес несколько ударов рукой в лицо, причинив побои. Поскольку эти действия Д. были обусловлены желанием заставить А. более добросовестно исполнять обязанности по службе, они обоснованно квалифицированы военным судом гарнизона по ч. 1 ст. 334 УК РФ22.

В ряде статей гл. 33 УК РФ отсутствует указание на мотив и цель, но при этом они подразуме­ваются, в частности, ст.ст. 332, 333, 340, 341, 346 УК РФ)23. Так, в ст. 340 УК РФ (нарушение правил несения боевого дежурства), например, цель не указывается в качестве конструктивного или квалифицирующего признака, но при этом подразумевается в качестве обязательной. Это означает, что в данном преступлении она подлежат обязательному выяснению, так как влияет на квалификацию содеянного. Например, при установлении цели оказания помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности России преступление подлежит квалификации по ст. 275 УК РФ (государственная измена). В ст. 336 УК РФ цель данного преступления специально не указывается, но по смыслу закона она подразумевается — стремление унизить честь и человеческое достоинство потерпевшего. Отсутствие такой цели в конкретном противоправном поведении свидетельствует и об отсутствии данного преступления в целом.

Так, по одному из уголовных дел было установлено, что рядовой Т., проходя через контрольно-пропускной пункт части и увидев, что дневальный по КПП рядовой Г. находится в помещении, потребовал, чтобы последний нес службу у ворот части. За отказ выполнить данное требование Т. нанес потерпевшему один удар ребром ладони по лицу, не повлекший расстройства здоровья. Содеянное виновным с учетом объема примененного насилия было квалифицировано судом по ч. 1 ст. 336 УК РФ.

С такой юридической оценкой согласиться нельзя. Несмотря на то, что действия Т. сопровождались унижением чести и достоинства потерпевшего, обусловлены они были не намерением унизить честь и достоинство (оскорбить) сослуживца, а недовольством его конкретной служебной деятельностью и стремлением добиться надлежащего исполнения Г. обязанностей дневального по КПП. В связи с этим содеянное необходимо было квалифицировать по ч. 1 ст. 335 УК РФ. В данном случае унижение чести и достоинства потерпевшего явилось составной частью объективной стороны нарушения уставных правил взаимоотношений и дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 336 УК РФ не требовало24 .

Аналогичным образом обстоит дело и с мотивом в воинских преступлениях. Так, в ст. 336 УК РФ (оскорбление военнослужащего) мотив (который обозначается словами «в связи с исполнением обязанностей военной службы») указывается в качестве одного из конструктивных признаков преступления, а в ст. 335 УК РФ (нару­шение уставных правил взаимоотношений между военнослу­жащими при отсутствии между ними отношений подчиненно­сти) признак мотива отсутствует. Вместе с тем мотив является альтернативным конструктивным признаком преступных нару­шений правил уставных взаимоотношений, придающим данному деянию воинский характер (воинскую направленность)25 . Такой подход разделяет и Военная коллегия Верховного Суда РФ. В частности, такие рекомендации содержатся в определениях по уголовным делам Мавропуло, Яценко и др. В этих определениях Военная коллегия указала, что физическое насилие одного военнослужащего над другим может быть признано воинским преступлением лишь в том случае, когда оно посягает на установленный порядок несения военной службы и применено: а) в связи с исполнением потерпевшим обязанностей по военной службе или б) при исполнении хотя бы одним из них этих обязанностей либо в) когда применение насилия хотя непосредственно и не связано с исполнением обязанностей военной службы, но было сопряжено с очевидным для виновного нарушением порядка воинских отношений и выражало явное неуважение к воинскому коллективу26 .

Важной функцией мотива и цели является разграничение воинских преступлений между собой, а также их отграничение от смежных общеуголовных деяний. Например, если подчиненный оскорбляет начальника, не находящегося во время исполнения слу­жебных обязанностей и не в связи с исполнением этих обязанностей, т. е. без мотива недовольства его служебной деятельностью, то содеянное может быть квалифицировано в качестве обще­уголовного преступления. Для отграничения одно­го преступления против военной службы от другого, как правило, указывается цель. Так, дезертирство в отдельных случаях совпадает по всем объективным признакам с составом самовольного оставления части (ст. 337 УК РФ), от­личается от последнего только целью — намерением вовсе уклониться от военной службы.

Для правильной квалификации преступлений против военной службы в ряде случаев необходимо учитывать положения о субъективной ошибке, под которой понимается заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершаемого деяния, либо относительно юридической характеристики деяния. В практике органов военной юстиции чаще всего встречаются случаи фактических ошибок, в частности ошибок в объекте.

Так, особенность умышленной формы вины в насильственных действиях в отношении начальника заключается в том, что виновный должен обязательно сознавать, что совершает насильственные действия именно в отношении начальника и тем самым нарушает порядок подчиненности. При отсутствии такой осведомленности квалификация по ст. 334 УК РФ исключена. Игнорирование данного обстоятельства неизбежно приводит к судебным ошибкам.

Так, примером правильного подхода к решению данного вопроса является уголовное дело рядового Ш., рассмотренное гарнизонным военным судом. С целью унизить честь и достоинство сослуживца, Ш. потребовал от младшего сержанта Б. принести сахар к чаю, а за отказ выполнить это неправомерное требование избил потерпевшего, нанеся ему множественные удары руками по лицу и телу. Органами предварительного следствия действия Ш. квалифицированы по ст. 334 УК РФ. В судебном заседании было достоверно установлено, что в одном подразделении с потерпевшим Ш. прослужил непродолжительное время — менее недели. В непосредственном подчинении у Б. он не находился, каких-либо задач по службе совместно с ним не выполнял и практически не общался, вследствие чего о наличии у потерпевшего воинского звания «младший сержант» не знал, в момент конфликта соответствующих знаков различия не видел. С учетом приведенных данных суд сделал правильный вывод об отсутствии у Ш. умысла на нарушение отношений подчиненности, в связи с чем переквалифицировал совершенное им на ч. 1 ст. 335 УК РФ27 .

С таким решением нельзя согласиться. В данном примере неправильное представление виновного о должностном положении потерпевшего свидетельствует и о заблуждении относительно объекта преступного посягательства, т. е. о фактической ошибке в объекте. При наличии такого рода ошибки преступление должно квалифицироваться в зависимости от направленности умысла. Однако нельзя не считаться с тем, что объект, охватываемый умыслом виновного, фактически не потерпел ущерба. «Чтобы привести в соответствие эти два обстоятельства (направленность умысла и причинение вреда другому объекту, а не тому, на который субъективно было направлено деяние), — пишет А.И. Рарог, — при квалификации подобных преступлений применяется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект»28 . С учетом этого действия Ш. следовало квалифицировать в соответствии с направленностью его умысла по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 335 УК РФ. Следует заметить, что по аналогичному делу в свое время Военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла иное решение29 .

__________________________________________

1 См.: Бикеев И. Актуальные проблемы учения о субъективной стороне преступления // Уголовное право. — 2002. — № 3. — С. 9; Российское уголовное право. Общая часть. — М.: Спарк, 1997. — С. 132.

2 Психологический словарь / Под ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова. — М.: Педагогика-Пресс, 1999. — С. 291.

3 См.: Уголовное право России. Общая часть. — Казань, 1994. — С. 136.

4 Подробнее о субъективной стороне преступления см.: Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. — Воронеж, 1974; Иванов В.Д., Мазуков С.Х. Субъективная сторона преступления. — Ростов-на-Дону, 1999; Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. — М., 1982; Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу РФ. — М., 1999 и др.

5 См.: Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. — М., 1999. — С. 39.

6 См.: Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — М., 2001. — С. 68.

7 См.: Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. — С. 154.

 8 См.: Преступления против военной службы (Военно-уголовное законодательство Российской Федерации). Научно-практический комментарий Уголовного кодекса Российской Федерации. — М., 1999. — С. 126—127.

9 См.: Зателепин О.К. Некоторые дефекты уголовного законодательства о формах вины и их влияние на юридическую безопасность человека // Юридическая безопасность человека в России. Угрозы и вызовы в сфере юриспруденции: Сборник научных трудов / Научн. ред. А.А. Тер-Акопов. — М., 2001. — С. 50—55.

10 См.: Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. — С. 57.

11 См.: Зателепин О.К., Шульга В.А. К вопросу о формах вины в преступлениях против порядка несения специальных видов военной службы // Информационный бюллетень военных судов. — М.: Воениздат, 2001. — С. 23.

12 См.: Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — С. 23.

13 См. там же.

14 См. там же. — С. 24.

15 См.: Военно-уголовное законодательство. Краткий учебный курс / Под ред. канд. юр. наук М.К. Кислицина. — М., 2002. — С. 121—122.

16 Преступления против военной службы (Военно-уголовное законодательство Российской Федерации). — С. 142—143.

17 См.: Бикеев И. Указ. соч. — С. 9.

18 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. — М., 1999. — С. 152.

19 Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — С. 7.

20 Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. — С. 103.

21 См.: Толкаченко А.А. Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву: Дисс. … канд. юрид. наук. — М., 1991. — С. 89—155.

22 См.: Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — С. 10.

23 Подробнее об этом см.: Толкаченко А.А. Указ. соч. — С. 89—155.

24 См.: Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — С. 11.

25 См.: Преступления против военной службы (Военно-уголовное законодательство России). — С. 54.

26 См.: Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. — С. 4.

27 См. там же. — С. 13—14.

28 Российское уголовное право: В 2 т. Т. I. Общая часть / Под ред. проф. А.И. Рарога. — М., 2001. — С. 203.

29 См.: Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 8 августа 1985 г. № М 2-0134/85 // Судебная практика по применению военно-уголовного законодательства Российской Федерации. — М., 2001. — С. 48—49.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) icon№ «Субъект преступления. Субъективная сторона»
«личность преступника»; понятие физического лица; вменяемость субъекта преступления, понятие и критерии невменяемости; возраст и...

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) icon№ «Объект преступления. Объективная сторона преступления»
Дать слушателям понятие и значение объекта преступления; рассмотреть виды объектов преступления; указать предмет и его отличие от...

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconДайте понятие преступления. Какими признаками оно обладает?
Что такое состав преступления? Какие элементы входят в состав преступления? Раскройте содержание каждого из них

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) icon№ «Объект преступления. Объективная сторона преступления» Для всех специальностей
Дать слушателям понятие и значение объекта преступления; рассмотреть виды объектов преступления; указать предмет и его отличие от...

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconК вопросу об уголовной ответственности за воинские преступления в...
Об уголовной ответственности за преступления против военной службы, совершенные в военное время и в боевой обстановке

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconНаправление 40. 06. 01- юриспруденция Профиль
Состав преступления: понятие, структура и значение. Соотношение понятий «преступление» и «состав преступления»

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconЗаконодательство РФ тема основы уголовного права РФ понятие преступления....
Что в себя включает конструкция формального состава преступления? Приведите 2 примера

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconИ. А. Калиниченко мая 2013 г
Тема №1 «понятие преступления. Уголовная ответсвенность и её основания. Состав преступления.»

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconМетодические указания по выполнению контрольных работ по дисциплине...
П 735 Преступления против личности: учебно-методическое пособие по выполнению контрольной работы [Текст] / сост. Т. В. Долголенко...

Состав преступления против военной службы. Субъективная сторона преступления (комментарий к ст. 331 Ук рф, продолжение) iconИнституты российского уголовного права: понятие, система и перспективы развития
Охватывает преступления против здоровья населения (ст. 228–239 ук рф) и преступления против общественной нравственности (ст. 240–245...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Юриспруденция



При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
urist-edu.ru
..На главную